Петя Закон и Мы

Друзья не только похитители времени. Бывает и так, что они твои спасители, когда ты наедине со своими мыслями и выворачиваешься от них наизнанку.

Так я начал статью год назад, теперь наконец можно её закончить, и теперь уже на куда более позитивной ноте. Итак, дело было 27 февраля 2018-го года, туда и возвращаемся.

Пришёл мне недавно имэйл, судя по всему спам, тем более, как водится в не блещущих орфографией и пунктуацией рассылках, в бессмысленном наборе слов после первого из них, «Петя», явно пропущена запятая:

petyazakonimy

К письму были приаттачены какие то файлы, ну, думаю, не просто спам, а вирусняк, и рука уже потянулась к кнопке «удалить», но благо в тот момент планшет был подключен к вайфаю, и файлы, которые оказались фотографиями, мгновенно прогрузились, а на них какие то солдатики, и фотки древние, чёрно-белые, выцветшие, к чему бы таким фоткам быть в письме со спамом?

И отправитель… да ещё и отправитель с теми же именем и фамилией, что были у моего армейского сослуживца… Так всё верно тогда! Запятая в теме письма после слова «Петя» и не нужна, потому что речь о том самом легендарном Пете по фамилии Закон!

Я открываю фотографии и чуть не пла’чу. Вот, пожалуй, самая самая, сделанная возле караульного помещения (на этой стене слева от окна мы однажды поймали огромного тарантула) на ядерной базе РВСН, кою мы и охраняли:

На ней Илюха собственной персоной, второй питерский Кирюха Михайлов, Серёня Карпухин из Видного, а четвёртого никак не можем опознать. Причём Илюха и Кирюха были пулемётчиками, а Кирилл был одним из самых мелких в нашей роте, и как его прозвали узбеки, Кичкина (маленький), так Кичкина и прилипла к нему на все два года службы, но именно ему досталось таскать на себе ручной пулемёт Калашникова, да ещё и два магазина по 45, а не стандартные для АК-47 по 30 патронов.

Не знаю, где Илюха раздобыл мой рабочий почтовый ящик времён моего гендиректорства в prospero.ru, с которого я на всякий случай оставил пересылку на личный, но письмо пришло на него, на рабочий. Я отвечаю восторженной репликой, завязывается переписка, и Илюха пишет:

— Случайно увидел твою ностальгию и добавил ложку меда.

А теперь мысли не годовалой давности, а дня сегодняшнего. Да там не ложка, там была целая цистерна! Потом Илюха дослал ещё чутка фотографий, и меня совсем уж расплющило ностальгией…

Как только сейчас выяснилось, тоже ностальгирующий Илюха, да и не только он один из нашего призыва, забил в поисковую строку Яндекса «вч 41665», а там на первой же странице в выдаче моя статейка про нашу часть. И там уже в контактах на сайте он и нашёл мой имэйл, и стал шестым из нашей части и четвёртым из нашей роты, с кем у меня теперь была связь.

Прошло полгода, в Москву приехал мой хороший армейский товарищ, илюхин земеля, с которым мы тоже служили в этой роте, и с которым периодически общались все эти тридцать лет, и сейчас уже его сын служит в Подмосковье:

И вот на днях, когда меня снова расплющило от воспоминаний и я написал предыдущую статью про Питер, в эту ночь я залез в старый добрый вотсап и в сердцах сделал там ещё одну конфу, с Илюхой и Эдиком, больше ничьих телефонов у меня не было. Да, кстати! После демобилизации парни жили в совершенно разных местах, но сегодня выяснили, что теперь живут в соседних домах! Ну вот как это, а?!

Сегодня нас уже десять, чтобы найти ещё семерых — пришлось постараться. Но оно того стоило! Илюха и Эдик вообще никак не отреагировали на мои ностальгические сопли, но когда я нашёл ещё несколько человек и добавил их в конфу — вот тут всех прорвало. Сегодня, как и почти год назад с одноклассниками, весь вечер вспоминали байки из армейских будней, и я снова окунулся в свои девятнадцать лет среди песков под изнуряющим туркменским солнцем.

А 17 декабря будет тридцать лет теперь уже знакомству с парнями из Подмосковья, с которыми я провёл ночь в ГСП, который каждый раз прохожу, идя с автобуса в свою берложку в Железнодорожном. А 19 декабря тридцать лет как мы прилетели из Домодедово в Ашхабад и приехали оттуда в промозглый Байрам-Али, где в карантине познакомились с другими «духами» из Питера.

И всё было не так, как дома, непривычно и страшно, не было мамочки и папочки, и только я сам единолично отвечал за свои поступки и их последствия. И для меня это без пафоса стало школой жизни, не говоря уж обо всяких там владениях иголой и ниткой. Поэтому в том числе, я никогда не жалел и не пожалею, что сам пошёл служить и дослужил без самострелов и дезертирства, что у нас в части периодически случалось с теми, кто не сдюжил.

Если доживу до декабря — знаю, кого очень хочу увидеть и обязательно с ними встречусь, хоть найти их и будет очень сложно. Кто был в соцсетях, а их единицы, уже нашлись, но найду и остальных, не будь я Дубов. Тем более те, что уже нашлись, сейчас как и я тоже с огромным удовольствием вспоминают события тридцатилетней давности, так что оно того стоит.

И хоть мы по сути и малознакомые друг другу люди, но то, что мы пацанами пережили тогда вдалеке от отчего дома, оно в каждом оставило несмываемый след, и это ощущаемо всех нас до сих пор сближает, и у всех нас чувство, словно наше общение и не прерывалось, словно мы всё те же пацаны. И опять как с одноклассниками — с однополчанами тоже пока всё складывается отлично. Жаль лишь, что возраст всё чаще даёт о себе знать, и всё чаще я грущу о временах, которые «не вернуть ни за что никогда».

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика